Последний столик, дождь рисует на стекле.
Ты греешь пальцы остывающим латте.
На телефоне чей-то вызов, ты глушишь звук,
И прячешь от меня дрожание тонких рук.
Я не полез расспросами, кто прав, кто виноват.
Ты смотришь за окно, а я ловлю твой взгляд.
И все, что собирался я о важном рассказать,
Вдруг стало неважно, захотелось помолчать.
Ты всегда так долго смотришь на чужих.
Нет, я будто что-то вспомнил.
Что же?
Как бывает хорошо, когда молчишь,
А тебя без объяснения понимают.
Ты греешь пальцы остывающим латте.
На телефоне чей-то вызов, ты глушишь звук,
И прячешь от меня дрожание тонких рук.
Я не полез расспросами, кто прав, кто виноват.
Ты смотришь за окно, а я ловлю твой взгляд.
И все, что собирался я о важном рассказать,
Вдруг стало неважно, захотелось помолчать.
Ты всегда так долго смотришь на чужих.
Нет, я будто что-то вспомнил.
Что же?
Как бывает хорошо, когда молчишь,
А тебя без объяснения понимают.