Был в конторе по службе в двадцать третьем году.
Сквозь туман и приказы встречал беду.
А потом закружило, дороги опять сошлись.
В моём сердце осталась одна лишь ты, Крис.
Ты ждала меня, сильно хотела увидеть вновь.
В тишине согревала слепая любовь.
Только сам я полбеса ломал с гореча дров сам и рванул по разбитым чужим фронтовым лесам.
В тринадцатом снова стою под огнём стеной, где штурмует позиции русский отряд родной.
Мы стоим до конца на разорванной той черте, где секунды горят в бесконечной глухой темноте.
Мы все там на войне ради того, чтоб здесь был мир, чтоб весна возвращалась в тепло городов и квартир.
В рации треск, сквозь дым и огонь летит
позывной мой Шкид , и броня на груди звенит
позывной мой Шкид . Я держу этот сложный бой
.
Сквозь туман и приказы встречал беду.
А потом закружило, дороги опять сошлись.
В моём сердце осталась одна лишь ты, Крис.
Ты ждала меня, сильно хотела увидеть вновь.
В тишине согревала слепая любовь.
Только сам я полбеса ломал с гореча дров сам и рванул по разбитым чужим фронтовым лесам.
В тринадцатом снова стою под огнём стеной, где штурмует позиции русский отряд родной.
Мы стоим до конца на разорванной той черте, где секунды горят в бесконечной глухой темноте.
Мы все там на войне ради того, чтоб здесь был мир, чтоб весна возвращалась в тепло городов и квартир.
В рации треск, сквозь дым и огонь летит
позывной мой Шкид , и броня на груди звенит
позывной мой Шкид . Я держу этот сложный бой
.