Ладошка трогала сухие травы,
Где стыл туман у ледяной канавы.
Крыло чужое билось у земли,
Он рвался в небо, крылья не несли.
Журавль смирился, опустилась тишина,
А стая от него уже была далека.
Платком стянула крылья и с трудом несла
Одинокого в свой дом.
Он мог ударить клювом, не моргая,
Но шею гнул ладошку, принимая.
Делила хлеб солом и тепло.
Так зивало Медленно Крыло песни Айго.
Весной над крышей клин позвал с небес,
Сама открыла дверь, и он исчез.
Она шепнула вслед ему, лети,
И серое перо осталось ей в горсти.
Где стыл туман у ледяной канавы.
Крыло чужое билось у земли,
Он рвался в небо, крылья не несли.
Журавль смирился, опустилась тишина,
А стая от него уже была далека.
Платком стянула крылья и с трудом несла
Одинокого в свой дом.
Он мог ударить клювом, не моргая,
Но шею гнул ладошку, принимая.
Делила хлеб солом и тепло.
Так зивало Медленно Крыло песни Айго.
Весной над крышей клин позвал с небес,
Сама открыла дверь, и он исчез.
Она шепнула вслед ему, лети,
И серое перо осталось ей в горсти.