На коленях не стоял ты пред этой судьбой.
И в холодных бараках остался собой.
Масть воровская греет лагерный век.
И пред Богом, и пред братьями ты человек.
Мама, твой сын шагает в воровской,
и нету него жизни кроме блатной.
За решеткой мой дом, за решеткой мой свет, и другой стороны для меня жизни нет.
Мама, твой сын шагает в воровской, и нет у него жизни, кроме блатной.
За решеткой мой дом, за решеткой мой свет, и другой стороны для меня жизни нет.
И в холодных бараках остался собой.
Масть воровская греет лагерный век.
И пред Богом, и пред братьями ты человек.
Мама, твой сын шагает в воровской,
и нету него жизни кроме блатной.
За решеткой мой дом, за решеткой мой свет, и другой стороны для меня жизни нет.
Мама, твой сын шагает в воровской, и нет у него жизни, кроме блатной.
За решеткой мой дом, за решеткой мой свет, и другой стороны для меня жизни нет.