Я не ваш.
Лишний кусок,
гнилой росток.
Яяя! Я не ваш
лишний кусок, гнилой росток.
В канаве сточной, где гниет солома, я ждал тепла, не ведая погрома.
Среди пушистых, жёлтых, сытых братьев я был мишенью для сырых проклятий.
Мать утка клювом рвала мою кожу, "на выродка", — кричала, — "ты похожий!" Испанская утка с лентой на лапе
плевала в меня в предсмертном этапе.
В их сытых глазах лишь тупая брезгливость.
Лишний кусок,
гнилой росток.
Яяя! Я не ваш
лишний кусок, гнилой росток.
В канаве сточной, где гниет солома, я ждал тепла, не ведая погрома.
Среди пушистых, жёлтых, сытых братьев я был мишенью для сырых проклятий.
Мать утка клювом рвала мою кожу, "на выродка", — кричала, — "ты похожий!" Испанская утка с лентой на лапе
плевала в меня в предсмертном этапе.
В их сытых глазах лишь тупая брезгливость.