Я сижу в Рязани на диване,
смотрю телик, доедая щи.
Там, в Париже, прямо на экране
полный хаос, хоть спаси кричи.
У них Лувр покрышками закидан,
на дорогах копоть, гарь и дым.
План Макрона вновь реализован, и жандарм бежит к кустам живым.
Эх, ребята, круассанов жертвы, вы ж замерзнете сейчас к зиме!
Нервно курят, и сдают все нервы.
Вместо фуа-гра - погром в стране.
Вы ж кричали: "Мы оплот культуры!" А теперь ни света, ни тепла.
Ваши толерантные натуры эта революция сожгла.
Ладно, бабы, пойте Марсельезу,
я сейчас ватрушку дожую. В старый с матюками свой УАЗик влезу и спасу Европушку твою.
Я везу в багажнике дрова вам, пару банок квашеной капусты и порядок наведу на главном их проспекте, где сейчас
так пусто.
Разгоню бунтующих студентов словом добрым и ремнем отца.
смотрю телик, доедая щи.
Там, в Париже, прямо на экране
полный хаос, хоть спаси кричи.
У них Лувр покрышками закидан,
на дорогах копоть, гарь и дым.
План Макрона вновь реализован, и жандарм бежит к кустам живым.
Эх, ребята, круассанов жертвы, вы ж замерзнете сейчас к зиме!
Нервно курят, и сдают все нервы.
Вместо фуа-гра - погром в стране.
Вы ж кричали: "Мы оплот культуры!" А теперь ни света, ни тепла.
Ваши толерантные натуры эта революция сожгла.
Ладно, бабы, пойте Марсельезу,
я сейчас ватрушку дожую. В старый с матюками свой УАЗик влезу и спасу Европушку твою.
Я везу в багажнике дрова вам, пару банок квашеной капусты и порядок наведу на главном их проспекте, где сейчас
так пусто.
Разгоню бунтующих студентов словом добрым и ремнем отца.