Мы были мелкими, наивными, смелыми.
Мир был огромным за школьными стенами.
Прятали лето в кармане потёртом.
Верили — завтра не станет короче.
Помню тот двор, фонари до утра, где каждый забор был почти как гора.
Мы мчались, смеялись, теряли и звали.
Мы падали, встали, опять убегали.
Кеды в пыли, на коленях царапины, а с окна квартиры родные сигналы.
Мама кричала: «Домой, уже поздно!» А нам было мало, не хотелось серьёзно.
И пусть города нас растащат по картам, пускай наши даты сотрутся на партах.
Я знаю одно — если станет темно, я вспомню окно, где было тепло.
А мы не хотели взрослеть, не знали, как быстро уходит рассвет.
Бежали за летом по лужам, по крышам, кричали так громко, чтоб небо нас слышало.
Мы не хотели взрослеть, хотели лететь, всё на свете успеть.
И если однажды забудем дорогу, вернёмся туда, где не знали тревоги.
О-о-о! До первого снега. О-о-о!
Мир был огромным за школьными стенами.
Прятали лето в кармане потёртом.
Верили — завтра не станет короче.
Помню тот двор, фонари до утра, где каждый забор был почти как гора.
Мы мчались, смеялись, теряли и звали.
Мы падали, встали, опять убегали.
Кеды в пыли, на коленях царапины, а с окна квартиры родные сигналы.
Мама кричала: «Домой, уже поздно!» А нам было мало, не хотелось серьёзно.
И пусть города нас растащат по картам, пускай наши даты сотрутся на партах.
Я знаю одно — если станет темно, я вспомню окно, где было тепло.
А мы не хотели взрослеть, не знали, как быстро уходит рассвет.
Бежали за летом по лужам, по крышам, кричали так громко, чтоб небо нас слышало.
Мы не хотели взрослеть, хотели лететь, всё на свете успеть.
И если однажды забудем дорогу, вернёмся туда, где не знали тревоги.
О-о-о! До первого снега. О-о-о!